Неточные совпадения
Трещит по улицам сердитый тридцатиградусный мороз, визжит отчаянным бесом ведьма-вьюга, нахлобучивая на голову воротники шуб и шинелей, пудря усы людей и морды
скотов, но приветливо светит вверху окошко где-нибудь, даже и в четвертом этаже; в уютной комнатке, при скромных стеариновых свечках, под шумок самовара, ведется согревающий и сердце и душу разговор, читается светлая страница вдохновенного русского поэта, какими наградил
Бог свою Россию, и так возвышенно-пылко трепещет молодое сердце юноши, как не случается нигде в других землях и под полуденным роскошным небом.
Он себя почел высшего чина, крестьян почитал
скотами, данными ему (едва не думал ли он, что власть его над ними от
бога проистекает), да употребляет их в работу по произволению.
— А на эти деньги он бы накупил
скота или землицу купил бы за бесценок и мужикам роздал бы внаймы, — с улыбкой докончил Левин, очевидно не раз уже сталкивавшийся с подобными расчетами. — И он составит себе состояние. А вы и я — только дай
Бог нам свое удержать и детям оставить.
И предал
Бог своего праведника, столь им любимого, диаволу, и поразил диавол детей его, и
скот его, и разметал богатство его, все вдруг, как Божиим громом, и разодрал Иов одежды свои, и бросился на землю, и возопил: «Наг вышел из чрева матери, наг и возвращусь в землю,
Бог дал,
Бог и взял.
Если ты не хочешь опуститься до
скота, ничего не познавай о непознаваемом во веки
Боге.
— Думаете:
скоты бога не понимают? Всякая тварь понимает это не хуже вас, безжалостные…
В каких-нибудь два часа Привалов уже знал все незамысловатые деревенские новости: хлеба, слава
богу, уродились, овсы — ровны, проса и гречихи — середка на половине. В Красном Лугу молоньей убило бабу, в Веретьях
скот начинал валиться от чумы, да отслужили сорок обеден, и
бог помиловал. В «орде» больно хороша нынче уродилась пшеница, особенно кубанка. Сено удалось не везде, в петровки солнышком прихватило по увалам; только и поскоблили где по мочевинкам, в понизях да на поемных лугах, и т. д. и т. д.
Знайте, моя милая, и навсегда сохраните в памяти слова мои: девственность сближает нас с ангелами, с самим даже
Богом, а земная страстная любовь, особенно брачная жизнь, равняет с бессловесными
скотами.
— Да ничего, все слава
Богу, — сказал Никифор. — Озими тоже зазеленели,
скот в теле, овса, сена, яровой соломы и всякого другого корма до будущего хлеба с залишком будет, приказчики на хуторах радивые, рабочий народ всем доволен, соседские, слышь, завидуют ихней жизни.
Диво ли, что теперь на нашей трудной земле и древа, и травы, и
скоты, и звери, и всякие гады ползущие не от
Бога, а от врага, не славу Божию исповедуют, а вражеским козням на человеческую погубу служат?
Барин у нас, дай ему
бог много лет здравствовать, добрый, милосливый, до всякого
скота жалосливый, так печаловался, что уехал из Никольского; уж и мы ему не взмилились.
Дунс
Скот в крайней форме защищал свободу
Бога.
Совсем отречься от себя — значит сделаться
богом; жить только для себя — значит сделаться совсем
скотом. Жизнь человеческая есть всё большее и большее удаление от скотской жизни и приближение к жизни божеской.
— Ух, Кавели, Кавели, давние люди, что нам до них, братцы, божий работнички: их
бог рассудил, а насчет неба загадка есть: что стоит, мол, поле полеванское и много на нем
скота гореванского, а стережет его один пастух, как ягодка. И идет он, божьи людцы, тот пастушок, лесом не хрустнет, и идет он плесом не всплеснет и в сухой траве не зацепится, и в рыхлом снежку не увязнет, а кто да досуж разумом, тот мне сейчас этого пастушка отгадает.
Надобно благодарить
бога, что нынешний год не было падежа на
скот: лонись [В прошлом году.] пало в городе из восьмисот штук рогатого
скота с лишком пятьсот.
— Да, — поддерживала бабушка, — умеренность большое дело: всего и счастлив только один умеренный, но надо не от мяса одного удерживаться. Это пост для глаз человеческих, а души он не пользует: лошади никогда мяса не едят, а всё как они
скоты, то
скотами и остаются; а надо во всем быть умеренною и свою нетерпеливость и другие страсти на сердце своем приносить во всесожжение
богу, а притом, самое главное, о других помнить.
— Все эти аристократишки —
скоты, ей-богу!.. Чистейшие
скоты! — говорил он сам с собой.
— Дает же
бог этаким
скотам состояние, — продолжал он, — вместо того чтобы тешить общество приличным образом, давать бы, при этаких средствах, обеды, вечера картежные, так нет, точно белены объелся: театр играть вздумал; эких актеров нашел; а поди откажись, так еще неприятность какую-нибудь сделает.
Ползлота в кармане не оставили; все обобрали:
скот, деньги, вещи; ну верите ль
богу! — примолвил он, вынимая из кармана золотую табакерку рублей в шестьсот, — хоть по миру ступай по милости этих варваров: в разор разорили нас бедных!»
— Гос-споди, — ну как я доволен! Бож-же мой, как всё х-хорошо и всё приятно рабу твоему Иакову Иванычу, господи! Стекольщик Кузин — злодей б-богу моему и всем людям —
скот!.. Господи!
— Не к чему мне тут быть, разве это моё дело! Сам я
бог, пастырь всего
скота земного, да! И уйду завтра в поле! На что загнали меня сюда, в холод, в темноту?. Моё ли дело?
— В третьем году, — говорит он, — у нас в Майкопе бунт был по случаю чумы на
скоте. Вызваны были драгуны против нас, и христиане убивали христиан. Из-за
скота! Много народу погублено было. Задумался я — какой же веры мы, русские, если из-за волов смерти друг друга предаём, когда
богом нашим сказано: «не убий»?
— А коли так, — говорит Василий, — так нечего нам с тобой и разговаривать. Коли всякую скверность на
Бога взваливать, а самому сидеть да терпеть, так это, брат, не человеком быть, а
скотом. Вот тебе мой сказ.
— Живешь Христа ради, а
скотов держишь, — продолжал кум. — Мне овса не жалко…
Бог с тобою, но уж больше, брат, того… начетисто каждый день давать. Конца края нет твоей бедности! Даешь, даешь и не знаешь, когда всему этому конец придет.
Золотилов(входя). Тс! Тише, что вы тут,
скоты, орете!.. (К Ананию.) Ты, любезный, до чего довел барина-то: он, по твоей милости, без чувств теперь лежит. На смерть, что ли, ты его рассчитываешь? Так знай, что наследниками у него мы, для которых он слишком дорог, и мы будем знать, кто его убийца. Я все слышал и не так деликатен, как брат: если, не дай
бог, что случится с ним, я сумею с тобой распорядиться.
Вот начальники-то наши, дай им
бог многолетно здравствовать, хермы [Фермы.] тоже у нас завели и
скота хорошего пригнали на них…
— Град на пути — то Ноев ковчег, понеже плавайте по непроходному пути, сиречь по потопным водам: посол нем — то есть чистая голубица, а грамота неписана — то есть сучец масличный, его же принесе в ковчег голубица к Ною за уверение познания, что есть суша, и Ной праведный, зря той сучец, с сынами и дщерями, со
скотом и со птицы и со всяким гадом, бывшим в ковчеге едиными усты и единым сердцем прославиша благодеющего
бога.